Имя Паолы Навоне не свяжешь с каким-либо определенным направлением в дизайне — настолько разнообразна ее многочисленная продукция. В творчестве дизайнера переплелись и перепутались экзотические мотивы с современными урбанизированными формами и древние ремесленные технологии с новейшими материалами. Но это не хаос и не творческая анархия.

“Я против, когда вещь разрабатывается и делается как музейный экспонат”, — говорит она. “Я в не меньшей степени сопротивляюсь, когда дизайнер пытается в своей вещи выразить самого себя, полагаю, что это полная противоположность творческому процессу. Если творец что-то придумывает и в своем произведении реализует самого себя, то в этом случае его очень легко узнать. Меня, например, узнать в моих вещах проблематично”. Проблематично, но все-таки можно, ибо она — по-своему уникальна! Вещи, сделанные Паолой Навоне, одновременно просты и очень красивы. Она живет и творит так, как будто никаких оформившихся направлений и тенденций в дизайне не существует. “Она просто создает мир, соответствующий ее представлению о красоте”, — писал о ней журнал “Architektur und Wohnen”, рупор мирового дизайна, назвавший в 2000 году Паолу дизайнером № 1.

Паола Навоне родилась в Турине, где в 1973 году получила диплом архитектора в политехническом университете, затем переехала в Милан. Между 1970 и 1980 годами она работала в группе ALCHIMIA вместе с Алессандро Мендини, Этторе Соттсассом-младшим и Андреа Бранзи. Это было одно из самых прогрессивных товариществ итальянских дизайнеров того времени. Неудивительно, что сотрудничество с ними на многие годы предопределило активную авангардистскую творческую позицию молодой талантливой Паолы.

В середине 80-х Паола Навоне становится консультантом UNIDO (ООН, департамент промышленного развития) и Международного Банка по продвижению продуктов на рынке Юго-Восточной Азии. Она стала фигурой номер один в проекте ETNICOMETROPOLITANO, консультируя фирмы и правительственные агентства множества юго-восточных и азиатских стран, например, Филиппин, Индонезии, Малайзии и Таиланда. Она помогала создавать и развивать имидж компаний для продвижения их продукции на собственном рынке и на Западе. Именно в этот момент у Паолы Навоне завязался “роман с этно”. Работа в ETNICOMETROPOLITANO обеспечила дизайнеру глубокое знание потенциала различных экзотических материалов: индийского текстиля, новозеландской шерсти, марокканских тканей, африканской древесины, азиатского камня, филиппинского плетения, тайской бумаги. Использование удивительных комбинаций материалов и технологий со всего света, неожиданно соединенных друг с другом при сохранении их художественной независимости и выразительности, — это и по сей день один из основных творческих приемов Паолы Навоне.

Тогда же, в восьмидесятых, незамысловатая, естественная мебель преимущественно ручной работы, увиденная Паолой в Юго-Восточной Азии, вдохновила ее на создание собственной коллекции с ироничным названием “Дежа-вю”. Ее творения — стулья из ротанга, проволочные вазы, кровати из кованого металла, беленые шкафчики и уютные клетчатые кресла — являли собой протест против интеллектуального итальянского дизайна и были категорически отвергнуты миланским дизайнерским сообществом. Зато впоследствии, когда этностиль получил повсеместное признание, вещи Паолы Навоне стали великолепно продаваться, и у нее даже появились подражатели. Сама Паола говорила: “Итальянский дизайн в 80-е годы был очень правильным и строгим. В двух словах его можно описать как “диван из черной кожи со структурой из стали”. У меня тогда возникла идея разрабатывать мебельный дизайн с таким подходом, который обычно используется в дизайне одежды, а именно: каждый год создавать целую коллекцию, а не только один диван и одно кресло. И моя мысль заключалась в том, чтобы ежегодно кардинально менять стиль коллекции…”

Действительно, традиционно мебельная индустрия плохо подвержена изменениям. Одну и ту же мебель выпускали из года в год, практически не меняя дизайн. Паола Навоне сломала этот стереотип. Поэтому руководители компаний начали приглашать ее, если возникало желание круто повернуть дело и создать что-то принципиально новое. Все началось с сотрудничества с компанией CAPELLINI. Джулио Капеллини, глава компании, пригласил Паолу Навоне, интуитивно почувствовав идейный застой, и Навоне оправдала его надежды — она в короткий срок создала коллекцию “Mondo” (“Мир”), которая для CAPELLINI стала концептуальным прорывом. С тех пор приглашения от ведущих мебельных фабрик начали следовать одно за другим. С 1985 года Навоне была арт-директором и одновременно дизайнером ORIZZONTI. Особый этап в ее творчестве — работа с компанией CASAMILANO, для которой она создала незабываемую черно-белую коллекцию в стиле чувственного минимализма. Работая над этой коллекцией, Паола черпала вдохновение в творчестве японского кутюрье Иссе Мияке. Фасады шкафов отделаны мелкоребристо, словно плиссированные юбки.

С начала 90-х и по сей день Паола Навоне — главный дизайнер компании Gervasoni. Когда владельцы Gervasoni обратились к ней с просьбой разработать новую концепцию, ее привлекло то, что на фабрике в течение ста лет не менялась технология производства из натуральных материалов. Фактически компания являлась своеобразным “заповедником” старинного итальянского способа плетения из кожи, ротанга и водорослей, использовавшегося еще во времена прадедушки главы фабрики Микеле Джервазони. Gervasoni было труднее, чем другим, найти что-то новое, поскольку сама техника плетения из ротанга, водорослей и телячьей кожи — занятие архаичное и к экспериментам не располагающее. И вот, когда главе компании Микеле Джервазони окончательно надоело следовать образцам, разработанным прадедушкой, он пригласил синьору Навоне и на удивление быстро нашел с ней общий язык. На удивление — потому что той пришлось освоиться с совершенно нелюбимой ею цветовой гаммой. Навоне любит, и это заметно по ее работам, цвета “воды и воздуха”, как она их называет, — белый, голубой, серый, бирюзовый. “Цвета земли” она на дух не выносит, не терпит их дома, не носит одежду таких расцветок, а они-то как раз и составляют основную цветовую гамму мебели Gervasoni. Но по коллекциям, которые она сделала для Gervasoni, об этой антипатии никак не догадаешься — настолько органичны в них все предметы. Кроме совершенно нетрадиционных для Gervasoni форм — авангардно вытянутых спинок, сочетания “оплывающих” линий с динамичными углами — она привила Gervasoni вкус к новым материалам, заставила сочетать плетенку из кожи с алюминием и сталью, кое-где заменила лианы пластиковым шнуром, стала использовать белый и красный цвета, внесла разнообразие в привычный ассортимент экстравагантной вешалкой Corallo, напоминающей гигантскую ветку коралла. Кроме того, уговорила Джервазони, который поначалу был не в восторге от этой затеи, доставлять ей черт знает откуда особый черный бамбук, к которому она испытывает нешуточную страсть. Компания, которой уже сто лет нет равных в плетении диванов, кресел, стульев и столов, превратилась в рассадник передовых дизайнерских идей. Паола открыла для компании новые материалы и неожиданные сочетания — плетение из оленьей кожи вместе с алюминием и сталью. За короткий срок Навоне превратила фабрику, ранее бывшую оплотом традиционных форм и технологий, в полигон для обкатки самых неожиданных дизайнерских идей. Работа над коллекциями для Gervasoni, а, соответственно, и смелые эксперименты, продолжаются.

В своей длинной и многосторонней карьере Навоне легко совмещала роли архитектора, проектировщика мебели, художественного консультанта, дизайнера по интерьерам и выставочным экспозициям, создателя шоу-румов, критика, арт-директора и преподавателя. Ее основная деятельность — консультант различных изготовителей мебели, предметов интерьера, аксессуаров и отделочных материалов. Для этих клиентов она наблюдает за созданием художественной концепции отдельных изделий, коллекций и программ, контролирует развитие имиджа компании: планирование каталогов, подготовку выставок, PR-мероприятий и других событий.

В чем секрет успеха Навоне? Сама дизайнер полагает, что основной источник вдохновения для нее — коллективное бессознательное. “Я коллекционирую китайскую керамику X—XI веков. Потрясающе, но мои друзья-искусствоведы думали сначала, что это Прованс, XVIII век. Мне интересны подобные совпадения, они говорят о том, что идеи странствуют по свету. Себя же я рассматриваю, как своего рода катализатор таких странствующих идей. Я впитываю все, что вижу, а затем свободно черпаю идеи из собственной памяти, где они постоянно смешиваются естественным образом…” Действительно, Паола Навоне повидала много стран и культур — в силу специфики своей работы и непреодолимой тяги к путешествиям. Она, по ее собственному выражению, до сих пор живет “между Миланом и Гонконгом”, где Клаудио Майер, спутник жизни Паолы, вот уже 20 лет укрепляет китайско-европейские торговые отношения. Навоне не отрицает огромного влияния различных культур на свое творчество. Причем она удивительно тонко понимает разницу между формальным копированием декоративных мотивов (этого в ее творчестве не найдешь) и следованием глубинной философии того или иного народа. Навоне говорит: “Я провела много лет в Юго-Восточной Азии, жила в разных странах и могу сказать, что увлечение минимализмом и все большая холодность европейского дизайна предопределили тягу к утонченным, чувственным образам Востока. Правда, Восток, который мы видим, это Восток глазами Запада. Понятная нам восточная культура — культура зрительная, в то время как истинный Восток более связан с традициями мышления и отношений. Формальный аспект предмета их интересует меньше, отсюда знаменитый японский лаконизм и умение довольствоваться малым. Настоящая культура внутри, и большинству европейцев она, к сожалению, непонятна. Но инстинктивное желание приблизиться к этой древней и богатейшей культуре провоцирует интерес к дизайну с восточными мотивами и элементами эклектики”.

Петр Романов